Эхо страшной находки из 2018 года наконец обрело имя и лицо. Мы уже рассказывали, что загадка младенца, обнаруженного на вологодской свалке, раскрыта. Тогда, в декабре восемнадцатого, город содрогнулся: следователи обходили квартиры, брали сотни генетических проб у молодых матерей, но след простыл. Сегодня стало ясно, почему — искать нужно было не в городских многоэтажках, а в тихом пригороде, где за фасадом вполне благополучной многодетной семьи скрывалась тайна, от которой кровь стынет в жилах.
39-летняя жительница Вологодского района, у которой трое детей (включая двойняшек и уже взрослого 21-летнего сына), оказалась той самой роженицей из прошлого. Следствие рисует жуткую картину: домашние роды в декабре 2018-го, смертельные травмы, нанесенные крохе сразу после появления на свет, и хладнокровное решение отправить тело в мусорный контейнер. Суд уже начал взвешивать судьбу женщины на весах правосудия, и эти весы пока качаются в сторону мягкости.
Обвинение предъявлено по тяжелейшей «убойной» статье — пункты «в» и «ж» части 2 статьи 105 УК РФ. В обычной ситуации за убийство малолетнего, совершенное с особой жестокостью, светят реальные сроки от восьми до двадцати лет, а то и пожизненное. Однако в этом деле уже на старте отчетливо проявились «смягчающие обстоятельства», которые могут радикально изменить финал. Суд первой инстанции, избирая меру пресечения, не отправил фигурантку в СИЗО, а ограничился лишь запретом определенных действий. Главный аргумент защиты, который уже сработал, — наличие на иждивении несовершеннолетних детей.
Именно этот статус многодетной матери может стать для нее «охранной грамотой». Учитывая полное признание вины (если оно последует), наличие других детей и длительный срок, прошедший с момента преступления, реальный срок в двадцать лет может превратиться в гораздо более мягкое наказание. Закон позволяет суду учитывать, что изоляция матери разрушит жизнь других её детей, которые ни в чем не виноваты. Пока общественность ждет громкого процесса, правовая машина уже начала отрабатывать сценарий, где материнство в настоящем может перевесить убийство в прошлом.
