Петербургский международный экономический форум вскрыл глубокий раскол в российских верхах. Пока Центробанк рапортует о здоровье экономики через жесткое охлаждение, реальный сектор бьет в набат. Владелец череповецкой «Северстали» Алексей Мордашов предложил радикальный шаг — перевести Фонд национального благосостояния (ФНБ) в рубли. Разбираемся, почему металлурги требуют ослабить национальную валюту, куда исчезают триллионы из государственной кубышки и кто в итоге оплатит новый инвестиционный цикл.
Суть маневра: зачем экспортерам рублевый ФНБ
Исторически ФНБ создавался как валютная страховка. Государство скупало доллары и евро в тучные годы, чтобы продавать их в кризис. Но сегодня этот механизм сломался. Из-за санкций ликвидная часть фонда усохла до 3,4–3,6 трлн рублей. Чтобы закрывать дыры в бюджете, Минфин вынужден продавать остатки валюты на внутреннем рынке.
Именно здесь кроется главная боль Алексея Мордашова и других экспортеров. Когда Минфин продает валюту (даже в относительно небольших объемах), на узком, изолированном российском рынке это приводит к непропорциональному укреплению рубля.
Крепкий рубль (текущие 89-90 за доллар для металлургов — это уже слишком крепко) убивает доходы экспортеров. Предложение Мордашова хранить ФНБ в рублях — это изящная попытка отстранить государство от продаж валюты. Нет валютных интервенций — нет поддержки рубля. Рубль слабеет — доходы заводов-экспортеров, таких как «Северсталь», растут.
Вторая, еще более жесткая линия фронта — учетная ставка. На ПМЭФ впервые открыто прозвучал термин «капкан Заботкина» (по фамилии зампреда ЦБ). Смысл в том, что Центробанк, пытаясь задушить инфляцию, задрал ставку до небес и сделал кредиты для бизнеса недоступными.
Владелец «Северстали» заявил об «отрицательном кэше» — компании, по его словам, тратят на инвестиции больше, чем зарабатывают, и вынуждены резать инвестпрограммы на будущий год. Это значит, что не исключены: заморозка зарплат, отказ от расширения производств, сокращения и снижение премий в регионе. Государство (в лице ЦБ) душит спрос, чтобы остановить рост цен, но промышленники уверяют: двигатель экономики уже заглох.
К чему всё идет: три сценария нашего будущего
- Неизбежная, но управляемая девальвация. Бюджетный дефицит, который по разным оценкам может выйти далеко за официальные 2,6% ВВП, проще всего покрыть дешевым рублем. У государства просто нет иного выхода, кроме как позволить национальной валюте плавно ослабнуть. Это удовлетворит экспортеров (Мордашова, Сечина) и наполнит казну, но приведет к удорожанию всего импорта в магазинах.
- Эпоха инфляционного налога. Перевод ФНБ в рубли де-факто означает скрытую эмиссию. Если фонд перестает быть валютной подушкой и превращается просто в рублевый счет, траты из него — это вливание ничем не обеспеченных денег в экономику. Инфляция станет тем самым универсальным налогом, через который население оплатит геополитические издержки и дефицит бюджета.
- Заморозка социального лифта. Государство забирает деньги с рынка (налоги растут, депозиты в госбанках высасывают ликвидность). Частный бизнес переходит в режим выживания. Для рядового сотрудника это означает, что рост реальных доходов, который мы наблюдали в 2023 году из-за кадрового голода, скоро упрется в бетонный потолок. Компании просто физически не смогут перебивать инфляцию повышением зарплат.
Инициатива Алексея Мордашова — это попытка перетянуть одеяло на сторону промышленности. Но в этой макроэкономической игре вряд ли случится чудо: за спасение бюджетов и сохранение прибыли корпораций в итоге всегда платит конечный потребитель.
Ранее мы писали, что под Вологдой появится комплекс по выпуску ОСБ-плит и биоугля.
