В Череповце состоялась премьера спектакля «Странно близки» театральной студии БПОУ ВО ЧЛМТ под руководством режиссера Ирины Вадимовны Тарасовой. После спектакля Ирина Вадимовна поделилась сокровенными мыслями с Ингой Богословской и Еленой Даниловой и искренне ответила на их вопросы.
ВОПРОС ОТ ЕЛЕНЫ ДАНИЛОВОЙ. Здравствуйте, Ирина Вадимовна, скажите, пожалуйста, как давно существует театральная студия при техникуме и поделитесь историей создания студии?
ИРИНА ТАРАСОВА. Формально наша студия существует всего три года. Всё началось с того, что руководитель творческого объединения «АртЛесмех» Сумарокова М.И. попросила моей помощи в подготовке мероприятия к 8 марта. Тогда мы решили не делать стандартный концерт, а рискнуть и поставить чеховскую пьесу «Медведь». Именно это стало поворотным моментом, потому что в процессе работы над этим коротким спектаклем я нашла свою главную актрису, человека, который вдохновляет меня — Веронику Дмитриенко. После работы с ней я поняла, что нельзя останавливаться на одном мероприятии. Так что, по сути, наша студия родилась из любви к таланту Вероники. И очень радуюсь, что она до сих пор с нами играет во всех постановках — вчера в спектакле «Странно близки» она играла Марину Цветаеву.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. Жила-была девочка Ира, училась в школе и вдруг в каком — то классе она почувствовала, что хочет и может быть режиссёром и создавать на сцене те эмоции, которыми переполнена её душа. Как это было, расскажите?
ИРИНА ТАРАСОВА. Я никогда не училась нигде театральному ремеслу — ни в университете, ни на каких-либо актерских курсах. По основному образованию я филолог, поэтому моя основная деятельность в техникуме — это преподавание русского языка и литературы. Но, наверное, желание творить сидело во мне ещё с детства. Моя мама — творческая личность: большую часть жизни она работала флористом и научила меня видеть красоту в простых вещах и делать что-то необычное из подручных материалов (что сейчас очень помогает). После за плечами много лет в художественной школе. Я до сих пор рисую, но главное, что она дала мне — это чувство композиции, света, цвета и т.д. Первый настоящие опыт соприкосновения со сценой был в университете. Мы с группой на традиционное мероприятие для первокурсников «Античный образ» ставили «Медею». Я сыграла там две второстепенные роли, но больше занималась визуальной частью: созданием костюмов и декораций, что меня очень увлекло. А к театру я пришла и вовсе случайно. В какой-то момент просто начала ходить в наш Камерный театр. Тогда и поняла, что это точно моё. Захотелось поделиться этой любовью со своими студентами, начала их водить на спектакли. Потом поняла, что хочу не только смотреть, но и создавать.
ВОПРОС ОТ ЕЛЕНЫ ДАНИЛОВОЙ. Как осуществляется отбор на роль?
ИРИНА ТАРАСОВА. Мы берём абсолютно всех желающих. Ведь в каждом человеке уже заложен огромный потенциал, просто он часто спрятан под стеснением или неуверенностью. И, как мне кажется, целью любой театральной студии является не проверить все таланты на входе, а помочь этому потенциалу раскрыться в процессе. Да и мы работаем не только над актерскими навыками. Важно развивать целый комплекс качеств: умение слышать и чувствовать партнера, навыки публичного выступления, работу с голосом и телом. Когда я зову студентов к нам в коллектив, я сразу говорю, что театр — это огромный механизм, где задействовано гораздо больше людей, чем те, кто выходит на сцену. Это и художники по свету, и звукорежиссёры, и монтировщики декораций, и костюмеры. Поэтому, если студент приходит к нам и понимает, что не хочет выступать на сцене, но есть желание помогать за кулисами, мы только рады. Он всегда может попробовать себя в любой из этих областей. Для нас главное — желание быть частью процесса и коллектива.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. У каждого человека есть мотивация, толкающая на движение, создание того, что чувствует ваша душа. Кто или что мотивирует вас? Есть ли триггер, который щёлкает в вашем сознании, и Вы понимаете: «Я готова. Начинаю!»?
ИРИНА ТАРАСОВА. Моя главная мотивация — это мои студийцы. Когда я вижу в их глазах искреннее желание творить, когда они горят идеей, когда у них что-то получается — у меня внутри появляется ответная энергия. Это даёт мне силы идти дальше, придумывать новое, не останавливаться. Но, конечно, я подпитываюсь и творчеством других людей. Бывает, что чужое произведение — фильм, спектакль, музыка или просто картина — вдруг резонирует во мне так сильно, что я не могу усидеть на месте, пишу сразу детям, они подхватывают этот порыв, и мы генерируем идеи сообща.
ВОПРОС ОТ ЕЛЕНЫ ДАНИЛОВОЙ. Расскажите, пожалуйста, как возникла идея последнего спектакля «Странно близки»?
ИРИНА ТАРАСОВА. В техникуме я являюсь преподавателем по литературе, и многие мои студийцы либо сейчас у меня учатся, либо учились ранее. В процессе изучения с ними поэзии Серебряного века я заметила одну закономерность: стихи они, конечно, учат, но интерес у них возникает тогда, когда мы касаемся биографий, личных драм и любовных историй этих людей. Им интересно, почему поэты писали те или иные стихи, какие события в жизни к этому подтолкнули. Тогда я подумала, что этот интерес можно перенести и на сцену. Вторым фактором стало то, что все мои студийцы учатся в две смены, все с разных курсов, и физически собрать всю труппу на общую репетицию оказалось очень сложно. И тогда я пошла на эксперимент: разбила студентов на пары, репетировала с каждым дуэтом отдельно, а потом уже соединяла это все в одну общую картину. Мне было важно, чтобы в каждой паре родилась своя химия, чтобы они слышали друг друга.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. Вспомните, какое произведение, пьеса, рассказ, стихотворение вдруг забурлило внутри Вас и Вы впервые осознали, что хотите перенести его на театральную сцену, прожить его вместе с актёрами?
ИРИНА ТАРАСОВА. Мне было около девяти лет, когда я прочитала книгу Джеймса Крюса «Тим Талер, или Проданный смех». Это история про мальчика, который променял свой звонкий смех на способность выигрывать любые пари. Я перечитывала ее снова и снова, и у меня в голове сама собой выстраивалась картинка: лица героев, их движения, сцены — как будто я уже смотрела фильм. И тогда я решила: обязательно сниму по ней кино. Я даже распределила роли между родственниками, придумала места для съёмок, представляла себе кадры… Но, конечно, в детстве это так и осталось игрой воображения. До настоящей реализации дело не дошло. Но я до сих пор помню это чувство. И возможно, когда-нибудь все-таки вернусь к этой истории.
ВОПРОС ОТ ЕЛЕНЫ ДАНИЛОВОЙ. Видите ли вы участие в спектаклях не только студентов лесомеханического техникума?
ИРИНА ТАРАСОВА. Мы открыты к сотрудничеству всегда. У нас даже был случай, когда мы пригласили девушку из другого колледжа. Но здесь есть две ключевые сложности. Первая — чисто организационная. Наши репетиции завязаны на расписании нашего техникума. Когда мы зовем человека со стороны, уже приходится подстраиваться под два графика — и техникумовский, и его личный. А вторая — человеческая. Для меня самое важное, чтобы человек вписался в коллектив. Театральная студия — это такой закрытый организм, почти семья. Хорошая постановка рождается только в атмосфере доверия, «общего вайба» (словами студентов). Если человек разделяет наши ценности и готов стать частью этого единого целого, творить вместе, то мы всегда ему будем рады, независимо от того, из какого он техникума.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. Какие писатели, поэты драматурги созвучны мелодии вашей души?
ИРИНА ТАРАСОВА. Ой, на этот вопрос сложно ответить. Я очень люблю Марину Цветаеву, Иосифа Бродского, Ивана Бунина… Из драматургов, конечно, А. П. Чехов. Мы уже ставили с детьми «Медведя» и «Чайку». В годы студенчества увлеклась современной региональной литературой: стихи Наты Сучковой, Марии Суворовой, рассказы Натальи Мелехиной.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. Алексей Герман много лет хотел снять свой фильм «Трудно быть Богом». Вначале задумки картинка была одна, а через много лет когда он приступит к съемкам — это уже было другое видение режиссера с абсолютно другой философией. Ирина, есть ли у вас любимая пьеса, по которой мечтаете когда- либо поставить свой спектакль и по истечение лет меняется философия постановки?
ИРИНА ТАРАСОВА. Есть такие произведения («Тим Талер» как раз из этого числа), но пока что я понимаю, что я не доросла до подобных постановок. Нужно набраться опыта и знаний. Как мне, так и моим детям. Один раз я замахнулась на постановку одной из самых значимых для меня пьес — «Чайку» Чехова. Это было сложно, потребовало огромных усилий, но мы рискнули, поскольку это произведение тронуло не только меня, но и всех в студии. Теперь я хочу вновь найти что-то, что зацепило бы весь коллектив.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ. Есть ли у вас актёры — кумиры, чья театральная игра завораживает Вас? Глядя на их перевоплощение, Вы смеётесь, плачете и говорите: «Да! Да! Именно так! 100 % верно!»
ИРИНА ТАРАСОВА. Очень люблю, как читает стихи Алиса Фрейндлих. Она не просто читает — она проживает их. Чувствуется глубина, мудрость и одновременно какая-то хрупкость. Слушая её, я каждый раз ловлю себя на мысли, что стихотворение раскрывается совершенно по-новому, будто я слышу его впервые. Для меня она — эталон того, как слово должно звучать со сцены. И когда я работаю со своими студентами над чтецкими номерами, я часто привожу её в пример. Из спектаклей последнее, что впечатлило до мурашек — саундрама «Чайка» Елены Павловой. Талантливейший молодой современный режиссёр.
ВОПРОС ОТ ИНГИ БОГОСЛОВСКОЙ И ЕЛЕНЫ ДАНИЛОВОЙ. Ирина, чтобы вы хотели пожелать себе?
ИРИНА ТАРАСОВА. Развития, вдохновения и единомышленников рядом.
Ирина Вадимовна, мы также желаем вам и вашей команде творческих побед на театральных подмостках! С Вами были Инга Богословская и Едена Данилова. Благодарим Вас за приятную беседу!
