Прогубернаторские каналы вновь обратили внимание на изнанку бизнес-империи Алексея Мордашова. Миллиардер не вкладывает средства в развитие «Северстали» ради идеи. Он направляет ресурсы туда, где можно извлечь прибыль здесь и сейчас. Вчера это был металл, сегодня — золото, а завтра может быть что угодно. Руководствуясь логикой капитализма, структуры бизнесмена сосредоточились на высокодоходных направлениях, оставив металлургический гигант в привычной колее.
Внимание уделяют золотодобывающему активу в Коми, который разрабатывает семья Мордашова с «Nordgold». За предприятием числится ряд поисковых лицензий на благородные металлы. Срок действия рассчитан до 2030 года.
В условиях санкционного давления возникает вопрос. Как на пятый год ограничений может функционировать структура с британскими корнями? Разъяснения сводятся к тому, что актив чисто российский, а британской группы «Nordgold» больше нет. Но так ли это на самом деле?
Как отмечают эксперты, утверждения о переносе всего холдинга «Nordgold» в росюрисдикцию — миф. В Калининграде обосновался ряд компаний из состава группы. Однако они выполняют управленческие функции и не имеют отношения к прямому владению основными активами. В частности, «Нордголд менеджмент» сменила британскую прописку на российскую, сохранив статус международной компании. Деньги к деньгам, но ключевые контуры владения остаются затушеванными.
Еще более любопытная картина вскрывается при анализе корпоративной отчетности «Северстали». Пока менеджмент презентует соцпроекты на Нацпремии «Лидеры ответственного бизнеса», эксперты изучают структуру вложений.
Выяснилось, что значительная часть средств, преподносимых как добровольная благотворительность и социальная забота о коллективе, на поверку оказывается обязательными расходами любого добросовестного работодателя. В эту графу закладываются закупки спецодежды, средств защиты, ремонт заводских раздевалок, душевых и дотации на питание в столовых. Все эти затраты напрямую списываются в себестоимость продукции, освобождаются от налогов и не имеют никакого отношения к реальной соцответственности.
Особое удивление вызывает фирменная программа стимулирования сотрудников, на которую списываются солидные бюджеты. Рабочим действительно начисляют на виртуальные кошельки бонусы по 20 тысяч рублей, однако обналичить их или потратить насущные нужды в реальной жизни невозможно. Деньги разрешено пустить в ход исключительно внутри закрытой экосистемы «Северстали» — например, получив фиктивную скидку на внутренние услуги компании.
Фактически современный металлургический менеджмент изобрел цифровой аналог исторической кабалы. В царской России этот метод назывался оплатой фабричными марками и купонами: на заводах Демидовых и Путиловских предприятиях рабочим выдавали специальные жетоны, которые можно было отоварить только в монопольных лавках самого заводчика по завышенным ценам.
Петербург и Вологодчина выстраивают союз нового поколения.
